Ночные приключения Травкина

Травкину почему-то не спалось. Хотя, объяснение напрашивалось само собой. Мозговитый предупредил всех зайцев, чтобы этой ночью все постарались пораньше заснуть и до утра не выходить из своих изб. А известно, что если чего-нибудь нельзя, то именно этого и захочется больше всего. Поэтому, как ни старался Травкин заснуть, сон не приходил. За стенами уже давно затихли все звуки, которыми так полна дневная жизнь КМЗ. Тишина словно огромным ватным одеялом накрыла заячьи владения. Даже большие стенные часы, которые никогда не подводили Травкина, решили не нарушать эту тишину своим тиканьем и остановились. Травкин в который раз взглянул на них. Маленькая стрелка спряталась под большой, а их кончики находились на самом верху циферблата.
— Вот так, забрались на самый верх и дух вон, — стал философствовать Травкин. – И вообще, полночь – это Сегодня или Завтра? Конечно, не Сегодня, оно уже кончилось. Но и не Завтра, оно еще не началось. То есть, полночь это то, что находится между уже конченым и, и поэтому не существующим, и еще не начатым, следовательно, также не существующим. А сама-то полночь существует? – задумался Травкин. – Все говорят: «Наступила полночь», но никогда я не слышал, чтобы кто-то сказал, что полночь кончилась. Про ночь так говорят, а про полночь – нет. Так, выходит, полночь бесконечна? И на кого она наступила? Наступить она может на то, что стоит перед ней, то есть на Завтра! Поэтому часы и стоят, что полночь не дает свободы Завтра. Но, с другой стороны, если Завтра в полночь еще не существует, как можно на него наступить?
Окончательно потеряв сон от этих умствований, Травкин оделся и вышел на крыльцо. Он, конечно, помнил про указание Мозговитого, но справедливо решил, что крылечко — это часть дома, поэтому он ничего не нарушает. В отличие от почти абсолютной тишины в избе, ночной сад был полон звуков. Мерно стрекотали кузнечики на лужайке, пели свою тихую незатейливую песню под крыльцом сверчки. Ночные бабочки бились крылышками об ограждения ламп подсветки дорожек, и от этого раздавался слабый, прерывистый шелест. Время от времени заводили свои рулады лягушки в пруду. Звездный купол ночного неба от края до края накрыл землю. Луна заливала ее мягким серебристым светом. Было такое спокойствие и умиротворение во всем, что Травкину хотелось заплакать от счастья. Счастья, что он живет на этой замечательной земле, что он понимает, как никто другой, душу самой тонкой былинки и может проникнуться чувствами каждой пичуги или зверушки. И ему так захотелось пройтись по ночному саду и слиться душой с его обитателями, что он нарушил предупреждение Мозговитого, сошел с крыльца и ступил на тропинку. Ее контуры, обозначенные фонариками, терялись в глубине сада. Знал бы Травкин, что он ступил не на тропинку, а на тропу удивительных событий, может, он тогда вернулся в дом и смог спокойно заснуть. А может и не вернулся, — этих зайцев капустой не корми, дай поучаствовать в каких-либо приключениях.
Как бы там ни было, Травкин не спеша пошел по дорожке. Он шел и с любовью осматривался по сторонам. Его внимательный взгляд даже в темноте отмечал, что предстоит сделать поутру: где полить цветы, где подрыхлить под кустиком, где подвязать деревца. Когда Травкин дошел до той части сада, где у него росли взрослые яблони, он услышал шуршание веток и шелест листьев.
— Ветер поднялся, — отметил про себя Травкин, — должно быть к дождю.
— А как причудливо бросают ветки яблоньки свои мягкие лунные тени, совсем не так, как днем!
Он хотел пойти дальше, но что-то бесформенное и в то же время стремительное, похожее на серое рваное облако, поднялось перед ним, преградив дорогу.
— Ты кто, или что? – заикаясь, спросил Травкин.
— Не узнал? Я – ветер. Ты подумал, и я поднялся. А как мне сладко спалось под деревьями, зачем ты меня разбудил?
И он заметался из стороны в сторону, и еще сильнее зашуршали ветки и застучали друг о друга. Несколько сломанных веток упали на землю.
— Ты чего мне деревья ломаешь? — страх Травкина уже прошел. – И вообще, ты сначала задул, а я потом подумал, что ты поднялся. Никто тебя не будил.
Травкин хотел еще продолжить разговор с ветром, но что-то мягкое и нежное, как маленькие перышки, стало касаться его тела. Он с удивлением увидел, что на него, как опадающие листья, сыплются тени деревьев. Они слетали с веток, некоторые ложились на него, другие отскакивали и кучей невесомого хвороста ложились у его лап.
— Так это деревья бросают тени, — догадался Травкин, — ну и чудеса.
А ветер тем временем затих. Последние две тени слетели с верхних веток яблони, но так и не долетели до земли, застряв в густой кроне. Куча из теней под его лапами стала редеть и, наконец, почти совсем исчезла.
— Нагуляешь тут сон с такими приключениями, — подумал Травкин, продолжая путь. Он почему-то совсем не удивился тому, что с ним произошло.
— В КМЗ всякое случается, — философски рассудил Травкин. Он еще погулял по саду, но по прежнему сна не было, ни в одном глазу.
— Так, когда же он придет, — спросил сам себя наш заяц и тут кто-то тронул его сзади за плечо.
Травкин обернулся. Это кто-то было мягкое и зевающее. Оно обволокло его со всех сторон и зашептало в уши, — ты меня потерял, но я нашелся и пришел, твой Сон. Спать, спать…
Глаза у Травкина стали слипаться, но спать посреди сада, подобно своим диким предкам, ему не хотелось.
— Надо взять себя в руки и дойти до дома!
И тут с Травкиным произошло совсем непонятное. Он, помимо своей воли, как-то подсунул передние лапы под свое туловище, задние лапы оторвались от земли, и он в таком положении завис в воздухе. А Сон все шептал: «спать, спать…» и стал раскачивать его плавающее в воздухе тело. Травкину сделалось не по себе. Сон как рукой сняло, а на его месте появился Страх. Он сковал руки и ноги, а вернее лапы. Травкин вдруг обнаружил на них настоящие кандалы. Прикосновения Страха были неприятными и походили на касание ножа. Травкин собрал в кулак всю свою волю, и она действительно оказалась у него в кулаке, твердая и приятная на ощупь. Оковы на лапе, в которой Травкин сжимал волю, рассыпались, и он со всего размаху ударил этой лапой по Страху. Страх отпустил Травкина и исчез в дальнем углу сада.
— Утром я доберусь до тебя и зарою глубоко-глубоко, чтобы ты никогда не мог выбраться ко мне, — пообещал он Страху.
Теперь уже все сковывающие его оковы рассыпались, и Травкин ощутил себя, стоящим на ногах. От оков остался небольшой красноватый след.
— Да, уже битый час мои приключения в саду длятся, — отметил он для себя. И тут перед его глазами возникло что-то круглое и тикающее, разбитое на шестьдесят частей, держащихся друг за друга.
Битый час, — догадался Травкин и хотел его поближе рассмотреть, но тот, охая, вздыхая и держась за бока, удалился. Напоследок он во что-то ударил, и приятный звон сопроводил его уход.
Уставший от всех этих впечатлений, Травкин выбрался на дорожку, — вот она и приведет меня к дому. Он уже не удивился, как дорожка выгнулась змеей, ее боковые ответвления превратились в руки. Одна из таких рук взяла Травкина за лапу и привела к избе. А, когда тот ступил на ступеньки крылечка, дорожка раскатилась половичком по своему привычному месту.
Вдруг как-то резко ночная темень сменилась светом. Летом светает рано, и Травкин часто встречал рассветы, но такого внезапного рассвета еще не видел. – Что-то здесь не так! Он зашел в свою спальню. Часы, которые он оставил застывшими на 12 часах, показывали уже 4.
— Ничего не понимаю! Надо пойти к Мозговитому, все равно уже не заснуть, — решил Травкин и направился к избе Мозговитого.
Какого же было его удивление, когда, отворяя дверь, он увидел всю компанию в сборе, за исключением Грибовского. Зайцы, перебивая друг друга, рассказывали свои впечатления о прошедшей ночи.
Железякин с прибаутками рассказывал, как он вдруг очутился в тарелке, явно не в своей, свои тарелки он то знает! — Еле выбрался! — добавил он под смех присутствующих. Батарейкину-Лампочкину было не до смеха. Он вечером крепко заснул, а проснувшись ночью, подумал про себя, что спал без задних ног. И в ту же секунду у него куда-то подевались задние лапы. Длилось это несколько мгновений, но неприятное впечатление об этом превращении оставалось до сих пор. У Морковкина чего-то не задался вчерашний день, вечером он был грустный, нос повесил. И вдруг он обнаруживает свой нос, висящим на стенке, рядом с часами! Морковкин рассердился на такое своевольство своего носа и тот опять занял свое законное место на его морде. И сейчас Морковкин поминутно трогал свой нос, убеждаясь в его наличии. С Капусткиным тоже произошло превращение – он, как Травкин, вышел на свежий воздух, ему показалось зябко, он поежился и обнаружил, что его тело стало утыканным ежиными иголками! После этого его стало бросать то в жар, то в холод, а иголки исчезли.
Мозговитый всех внимательно слушал. Рассказал про свои приключения в саду и Травкин. Мозговитый был задумчив, — все-таки не пойму я, почему сегодня был такой резкий переход от ночи к утру, когда я кончил свой эксперимент.
— Какой эксперимент? – спросили все хором.
— Да я тут создал устройство, которое материализует мысленные образы-сравнения. Вернее, не совсем материализует, а создает комбинацию реальности с ее виртуальным подобием – квазиреальность, — выдал Мозговитый умную фразу и с хитринкой поглядел на друзей. — Ведь, правда, интересно очутиться в полусказочном мире?
Все дружно согласились.
— И все же, что это было с рассветом? Я даже свой опыт прекратил раньше задуманного, не люблю непонятностей, как бы чего не вышло.
И тут Травкина кольнуло. Он вспомнил свои рассуждения о том, что полночь наступила на Завтра. Мозговитый стукнул себя по лбу, — что же ты раньше не сказал! Своей наступившей на Завтра полночью ты на несколько часов остановил в КМЗ время, поэтому так долго стояла темень. А когда я завершил опыт, Завтра освободилось, перепрыгнуло на несколько часов вперед, и из-за этого скачка и произошла резкая смена ночи и утра. Не зря я вам всем советовал спать и не выходить из дома. Хорошо, что все обошлось, а что, если кто-то из вас захотел бы убить время за каким-нибудь занятием?
Все поежились, но так как эксперимент был завершен, никаких последствий это не имело. А Травкин вспомнил свой «битый час» и на это раз скромно промолчал. За этими разговорами никто не заметил подошедшего к ним Грибовского.
— А что у вас тут за собрание? Я чего-то пропустил?
Грибовский был младше всех, и у него и в мыслях не было ослушаться Мозговитого.
— Вот вам с кого надо брать пример, — сказал Мозговитый и показал на Грибовского. Тот засмущался. А над КМЗ вовсю занималось солнечное летнее утро. Хорошо, что Мозговитый отключил свое устройство. А то занялось бы утро чем-нибудь не тем и забыло, что его должен сменить длинный и теплый июльский день.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *