Вдали от России

Короткое вступление к длинному повествованию

Что может побудить посетителя этого сайта задержаться на предлагаемых страницах?
Автор текста не претендует на отточенное писательское мастерство, он не является известной публичной личностью, — он тот, который с полным основанием может сказать: «Я — один из вас».
Единственно — не у каждого за плечами 70 с лишним лет прожитой жизни и осознание её быстротечности. Жизнь раздробилась на временные отрезки, то яркие и запоминающиеся, то как-бы подёрнутые пеленой забвения. Странно, но моё самоощущение в этом мире неизменно уже, наверное, лет сорок. Рождались дети и внуки, уходили в мир иной родные и близкие, обрушился нерушимый СССР и в муках формируется новая Россия, но внутренне я в этом изменчивом мире не менялся.
Может быть этому способствовало то, что все перемены заставали меня по одному и тому же адресу проживания, хотя вряд ли это главное. Просто тридцатилетие для меня стало рубежом, когда закончилась молодость с её чередой ярких впечатлений детства и юности.
Те переживания волновали душу и отпечатывались в памяти так надёжно, что и сейчас не составляет труда детально вспомнить эпизоды прошедших лет.
Поэтому в моём повествовании они займут основное место, хотя и события последних десятилетий не будут обойдены вниманием.
Я думаю, что любознательному человеку будет небезынтересно пройтись вместе с героем повествования по его жизненному пути на фоне истории своей страны и почувствовать её восприятие современником событий.
Что же, начнём.

Армения. Начало жизни

Послевоенный 1947 год, Армянская ССР, город Ленинакан. Здесь в семье офицера-артиллериста я появился на свет. Отец после окончания Тульского артиллерийского училища был направлен на службу в Закавказье, где и встретил начало войны. До 1945 года не было ясно, на чьей стороне может оказаться Турция, соблюдавшая нейтралитет всю войну, и часть отца в боевой готовности так и простояла на границе.
Моя мать, как и отец, родом из Владимирской области. Поженились они в 1946 году.
Время было суровое. Мама нигде не могла достать ванночки для купания новорожденного. Хорошо, что у папы были золотые руки и он смастерил ёмкость для купания с использованием жестяных банок из-под пушечной смазки.

Тандыр — моё первое жилище

Мама рассказывала мне, уже взрослому, что первые год-два своей жизни я провел в тандыре (она называла его «тундыр»), — помещении типа землянки с печью в полу и отверстием в потолке для выхода дыма. Печь использовалась как для выпечки хлеба, так и для отопления.
Топливом был кизяк — высохший навоз, — дрова в Армении дефицит. Мама боялась, что я задохнусь от едкого кислого дыма кизяка, а армянки её успокаивали: «Вера джан, мы скольких своих детей вырастили и ни один не задохнулся, не бойся!»
А вот где я действительно мог не выжить, так это в больнице, куда попал со скарлатиной. На мое счастье у наших врачей в первые послевоенные годы появился пенициллин, и он спас мне жизнь. И ещё мама, которая была со мной и будила спавших ночью медсестер, чтобы сделать мне положенные уколы.

Поездки на родину


В три или четыре года я с родителями впервые отправился на их родину, в Кольчугино, что во Владимирской области. Там у маминых родителей был собственный дом с садом. Из дорожных впечатлений запомнились длинные туннели под горами Кавказа, обгоревшие паровозы, стоявшие на запасных путях некоторых станций — напоминание о прошедшей войне и короткие стоянки поезда на побережье Черного моря.
Контраст природы средней полосы с каменистой Арменией был потрясающим. Потом эти поездки повторялись почти каждый год, но предвкушение встречи с чудом сопровождало каждое путешествие на север.

Армения — любовь моя

Армения же долго нас не отпускала. Отец — военный, не вправе выбирать себе место службы, поэтому семья меняла военные городки республики, я менял школы и такая кочевая жизнь продолжалась до 1960 года.
Не зря говорят, что детские впечатления самые сильные. Тринадцатилетним мальчишкой уехал я из Армении, но эта горная страна оставила о себе память на всю жизнь.
Я полюбил армянскую литературу, — книги Х. Абовяна, Е. Чаренца, Раффи, Мурацана до сих пор в моей библиотеке.
Недалеко от моей ереванской школы был дом-музей классика армянской литературы Хачатура Абовяна. Помню рассказ экскурсовода о трагической судьбе писателя, ушедшего в сторону горы Арарат и не вернувшегося домой.
До распада СССР моей любимой футбольной командой был ереванский Арарат и когда в 1973 году команда стала чемпионом и обладателем кубка страны, фамилии футболистов были на слуху у людей, даже маломальских знакомых с футболом. Не случайно Фрунзик Мкртчян в фильме «Мимино» упоминает Левона Иштояна наравне с академиками и космонавтами:

Что запомнилось из тех лет?

Смерть Сталина

Папа и мама стоят у радиоприёмника «Москвич» (он потом долго с нами путешествовал, даже добрался до Владимира) и слушают сообщение о смерти вождя. Мама плачет. Мне 5,5 лет.

Напрасные хлопоты

В Ереване была очень хорошая, мягкая вода, что такое накипь в чайнике — никто не знал. Мама, стирая бельё, добавляла в воду какое-то местное моющее средство, продававшееся в тяжёлых толстых бутылках, точь-в-точь как из-под шампанского.
И вот, когда настало время собираться в дорогу на родину, мама попросила отца сделать ей тару, чтобы эту жидкость захватить с собой. Папа сколотил деревянный ящик бутылок на 20-30 и он благополучно в контейнере добрался до Владимира. Каково же было мамино разочарование, когда после первой же стирки по приезду стало ясно, что это средство в условиях местной жёсткой воды совершенно бесполезно.

Меня забывают в школе

В школу нас, детей, возили на повозке, зимой на санях. В тот год, это был 2-й или 3-й класс, мы учились в Ленинакане. Возница обычно ждал нас во дворе, недалеко от школы, и когда все собирались, отвозил учеников в военный городок. В тот раз компанию нам составила жена одного из офицеров части, в городе ей надо было чего-то прикупить. Ребята учились в разных классах, поэтому приходили во двор к ждавшей нас повозке не одновременно. В тот день я пришел последним и обнаружил, что никого уже нет. Как потом оказалось, женщина почему-то решила, что меня кто-то уже забрал и велела вознице трогать в обратный путь. Я послонялся по двору и пошел назад к школе, сел на ступеньки и заплакал — уже вечерело. Мне повезло — в школе еще оставалась завуч и она, идя домой, не могла пройти мимо меня. Поняв, в чем дело, женщина взяла меня к себе домой, накормила, усадила со своими детьми делать уроки, и уже не помню, каким образом, связалась с воинской частью.
Ночью за мной приехал на «Виллисе» отец.

Дороги Армении

Один из военных городков был связан с внешним миром узкой дорогой, идущей по склону глубокого ущелья. В нескольких сотнях метров внизу шумела небольшая речушка, и страшно, но и заманчиво было заглядывать вниз, сидя в повозке, везущей нас в школу. А потом обратный путь той же дорогой, и что интересно, я не помню, чтобы мы хоть раз разъезжались со встречным транспортом, наверное, этот участок дороги был достаточно коротким. А вот дорога из другого городка до Ленинакана запомнилась такой картиной: зима, мы, школьники, закутаны в огромные армейские тулупы и руки внутри рукавов — ими ничего невозможно взять. Я говорю вознице: «Застучи рукава», — он останавливает лошадь, подходит ко мне и начинает кулаками обстукивать рукава моего тулупа. Я не понимаю, зачем он стучит по мне и повторяю просьбу. Не сразу выясняется, что рукава мне надо засучить, что он и делает. А далее плавный бег саней по снежному полю, полозья рыскают вправо-влево и от этого немного кружится голова. У возницы за поясом ракетница, вот он выстреливает вверх и в зеленоватом свете ракеты мы видим лисицу, бегущую совсем недалеко от саней.
Я не помню сейчас фамилии своей первой учительницы, но фамилия солдата, возившего меня в школу врезалась в память — Бурциев.

Тутовый шелкопряд

Экскурсия на шёлкопрядильную фабрику, где из коконов бабочки тутового шелкопряда получают шёлковую нить. Куколки такие милые, белые, по форме и размеру напоминают финик. Несколько куколок разрешают взять с собой.
Дома я их положил в ящик тумбочки, и, конечно, скоро позабыл о принесённом подарке. Но содержимое ящика само напомнило о себе. Как-то утром я просыпаюсь от таинственных звуков, доносящихся из тумбочки: какое-то шуршание, трепыхание. Выдвигаю ящик, и, о чудо! — меж пустых коконов суетятся крупные бабочки шелкопряда. А вот плоды тутовника, который рос там повсеместно, я терпеть не мог.

Летящая звёздочка в небе

Тёмная южная ночь осенью 1957 года. Кто-то услышал сообщение по радио, в какое время можно будет увидеть запущенный недавно первый в мире искусственный спутник земли.
И вот в указанный час все обитатели нашего городка высыпали на улицу, офицеры вооружились биноклями. По поводу такого грандиозного события разрешено и детям всех возрастов приобщиться к празднику. Все напряжённо всматриваются в звёздное небо и наконец кто-то замечает, что одна из звёзд движется! «Вот он, спутник, смотрите!», — кричит самый глазастый и указывает пальцем в нужном направлении. Я тоже вижу летящую звёздочку. Потом все расходятся по домам, и я долго не могу заснуть, представляя летящий высоко-высоко спутник.

Салют над Ереваном

Два или три раза ездил с отцом (он по долгу артиллерийской службы, а я из любопытства) на праздничные салюты в Ереван.Площадка для салютов лучше не придумаешь: возвышающееся над городом каменистое плато, а на нём огромная скульптура Сталина на постаменте.


Как я позже узнал, это был самый большой памятник вождю в СССР.
По периметру площадки расставлялись пушки, я был горд, что нахожусь в центре событий. «Заткни уши и открой рот», — учил меня отец перед залпами. Помогало, но всё равно уши какое-то время оставались заложенными. Вздрагивала земля, тёмное небо раскрашивалось огнями салюта, в носу стоял пороховой дым и это было здорово! Домой возвращался слегка оглохший, зато полный радостных эмоций.

Национальный вопрос

Что могу по этому поводу сказать. Учились мы, русские дети военнослужащих, в местных школах, где большая часть класса была армянской. Русские дети могли по желанию посещать уроки армянского языка, но таких не припомню, для нас эти уроки были временем игр в школьном дворе. Друзей среди армянских сверстников у меня не было и свободное от школы
и домашних дел время дети военнослужащих проводили, в основном, на территории военного городка. На бытовом уровне у нас были какие-то подначки, например, на «Рус-кукуруз» отвечалось «Армяшка — жопа деревяшка», но всё это шутейно, не зло.
А вот у взрослых случился однажды серьёзный конфликт, начавшийся из-за сущего пустяка. Это было в Канакере, пригороде Еревана где-то за год-два до нашего отъезда из Армении.
В наш городок ходили за водой армянские мужчины из соседних домов. И вот одного из них тяпнула за ногу у колонки собака (офицерская). Тот её пнул, на что получил замечание хозяина собаки. Слово за слово — началась драка, на шум прибежал народ с обеих сторон. И вот тут началась заварушка. Мужики разошлись не на шутку, у кого-то уже в руках табельное оружие, местные вооружились ножами и всё это под истошный женский крик. Кто-то сообщил о драке в часть и приехала машина с солдатами. Только после нескольких очередей в воздух из автоматов страсти поутихли. Всё это происходило рядом с нашим домом и было очень досадно, что, когда началась стрельба, мама загнала меня домой. Никто серьёзно при этом не пострадал, но рассказывают, что про этот инцидент спустя несколько дней рассказали по Голосу Америки, откуда только узнали.
Этот конфликт на национальной почве был единственный за время, что я жил в Армении. У мамы сложились очень хорошие отношения с местными жителями, с некоторыми она впоследствии долго переписывалась.
А я, когда после института служил офицером 2 года в армии и у меня была бесплатная дорога во время отпуска в любой конец Союза, доехал до Еревана и остановился там у гостеприимных маминых знакомых (а мой сослуживец решил использовать билетную халяву на полную катушку, доехал по рельсам до Владивостока, окунулся в воды Тихого океана и через весь Союз покатился назад).
Атмосфера моего детства прекрасно схвачена в очаровательном мультике, который предлагаю посмотреть:

 

1 response to "Вдали от России"

  1. By: Serge Posted: 26.02.2021

    Интересный момент. Когда люди в 1957 году смотрели на пролетающий в ночном небе первый спутник, они не знали (и сейчас не знают), что они видели не сам спутник (весьма небольшой), а видели третью ступень ракеты-носителя, её отблеск.. Она гораздо больше по размеру. Впрочем, и спутник, и третья ступень летели недалеко друг от друга…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *